>

 

                                          ГИТАРА УХОДИТ В НЕБО

                                 Беспосадочный полет играющего летчика

 

     Кто не ошибается, тот ничего не делает. Написал и представил, как дернулась у читателя-грамотея рука к перу, перо к бумаге: немедленно уличить автора в вольном обращении с жемчужинами народной мудрости. Потому как если каждый начнет менять местами слова в привычных с детства  поговорках наступит полный разброд в мышлении (с ударением на первом слоге)...

   Дорогой читатель может спать спокойно: разброда не будет. Будет рассказ о человеке, который время от времени совершал ошибки и часто полагался на волю случаев. И ошибки, и случаи, как по заказу, приносили ему удачу, поэтому он ни о чем не жалеет и нам его жалеть не советует.  

   Матания Оффи живет в Колумбусе, столице штата Огайо, хотя родился 72 года назад в Иерусалиме, там учился и рос (о том, что его привело в Америку, см. ниже). Первую ошибку совершил, надумав пойти по стопам отца - кантора синагоги: начал учиться пению, и делал это целых полгода, пока преподаватель не посоветовал ему освоить какой-нибудь инструмент, коль скоро он не способен петь и не фальшивить.

    Я его спросил: какой именно инструмент? Ну, например, скрипку. Идея мне понравилась. Было у меня 5 фунтов, я пришел с ними в музыкальный магазин: есть у вас скрипки за такую цену? Скрипок нет. А что есть не дороже пяти фунтов?  Гитара. Ну, давайте гитару

    Упреждая резонный вопрос читателя: это что же, он так вот запросто по-русски изъясняется? сообщаю: не так чтобы запросто, но вполне прилично, и на любые темы. Отец его, Аарон Полак, родом из украинского Кременчуга, приехал в Палестину в 1910 году, мать, Йохевет, хоть и родилась в Галилее, но корни ее в некогда нашем Минске, откуда в конце XIX века прибыла с родителями будущая бабушка моего героя по материнской линии.

    В моем детстве отец часто говорил по-русски со своими друзьями. Со мной - никогда. Поэтому языка я не знал. Но русская речь постоянно звучала у меня в ушах. Когда я взялся за издание нотной литературы и понял, что требуется выучить русский язык, это оказалось не так уж трудно.

    Примерно так же нетрудно дались ему впоследствии французский, итальянский, немецкий, испанский, хоть и не было, кажется, у него в роду носителей этих языков. 

    Наконец, чтобы покончить с формальностями, раскрою любопытным смысл имени - Матания: взятое из Библии, оно означает Дар Господний. Можно при желании усмотреть в этом очередной случай, а можно знак провидения, но тут существует риск попасть впросак людям, чьи действия не совпадают с их звучными именами, несть числа. Сообщаю заранее: господин Оффи в эту компанию не попал.   

    В молодые годы он успел перепробовать несколько профессий: в киббуце ухаживал за лошадьми, был сборщиком фруктов, водил большегрузный трак в сторону Мертвого моря, работал печатником, торговал книгами вразнос. Свободное время посвящал музыке, отношение к которой сегодня формулирует лаконично, как только позволяет английский язык: I tаsted it once and I could not give it up. Его первыми учителями стали Эстер Брумбергер, в прошлом - ученица Луиджи Моззани, позднее - испанец Жозу Пелта, а когда этого показалось мало, он отправился в Чикаго, где на протяжении двух лет брал уроки у известного преподавателя игры на гитаре Ричарда Пика. Теорию музыки изучал в консерватории швейцарской Лозанны, композицию в Израиле, в классе американского композитора Эли Ярдена.

     Но все это потом. А до того армия обороны Израиля, зачисление кадетом в летную школу, участие в четырехдневной Синайской войне 1956 года. Несколько лет был инструктором полетов, демобилизовавшись перешел в сельскохозяйственную авиацию. С гитарой ни на день не расставался. В тот период он увлекался творчеством испанских композиторов - Исаака Альбениса, Франциско Тарреги, Фернандо Сора, их пьесы стали для него школой мастерства.

    1965 год. Матания Оффи эмигрирует в США (Мне говорили знающие люди, что в Америке золото лежит под ногами, надо только не лениться, нагнуться и поднять. До сих пор ищу), пять лет спустя получает американское гражданство. Попытки зарабатывать уроками игры на гитаре ни к чему хорошему не привели, и необходимые средства на жизнь ему дала все та же авиация - на сей раз не военная и не сельхоз, а -  коммерческая: он становится вторым пилотом Boeing-737 авиакомпании Mohawk Airlines, которая впоследствии стала называться Allegheny, затем сменила имя на USAir, а сегодня известна как US Airways.

    Отправляясь в рейс, второй пилот непременно брал с собой гитару. Командир экипажа косился на инструмент и ворчал, что терпеть не может битников. Выручил всемирно известный гитарных дел мастер Игнасио Флета, когда-то изготовивший инструмент для Матании Оффи: соорудил для гитары деревянный футляр, правда, слегка напоминающий детский гробик (эта чертова штука до сих пор при мне), но командир ворчать перестал, что от него и требовалось.  

    Все изложенное выше - лишь прелюдия к разговору, во время которого я спросил Матанию Оффи: почему он стал издателем вообще и нотной литературы в частности?

    - Хороший вопрос. Я до сих пор не знаю, почему. Похоже, это была самая большая ошибка в моей жизни. Или очередное дело случая, как в свое время выбор гитары. Я жил в Конкорде, столице штата Нью-Гэмпшир, играл в ансамбле камерной музыки и однажды решил пополнить наш репертуар пьесами для гитары. Нашел в библиотеке несколько сочинений незнакомых мне авторов, одного из них звали Франсуа де Фоса. Начал играть вариации на тему его пьесы Estudio de Campanelas и узнал вещь, которую помнил с детства и считал, что ее автор - Франсиско Таррега. Стало интересно: кто такой этот де Фоса? Начинаю искать. Выясняю, что жил он в начале XIX века, за много лет до Тарреги, носил чин полковника французской армии. Других деталей не было, в музыкальных словарях и энциклопедиях его имя не значилось. Еду в Вашингтон, пять месяцев сижу в Библиотеке Конгресса, листаю литературу по истории французской армии того периода нет результата. И тут меня осенило: ведь приставка де знак принадлежности к высшей французской аристократии! Раскрываю специальный справочник, в нем под фамилией де Фоса значатся две семьи одна на севере Франции, другая на юге, неподалеку от города Перпиньяна, который ранее принадлежал Испании, а с 1659 года перешел во владение французских королей. На седьмом этаже Библиотеки Конгресса располагался сектор, в котором хранились адреса по всему миру. Листаю книгу Перпиньяна, нахожу много адресов на рю Франсуа де Фоса, обращаюсь в городской архив прошу прислать краткую биографию композитора. Получив, подумал: хорошо бы издать ее в Америке, чтобы узнали другие музыканты. Никто не брался мне помочь, и я решил взяться за дело сам, хотя и не знал, с какой стороны приступить. Пока все наладилось, потратил три года, совершил массу ошибок. Музыкальное издательство Editions Orphe'e существует без малого четверть века.

     В тот раз, сидя в Библиотеке Конгресса, будущий издатель, историк-музыковед Матания Оффи обнаружил несколько не знакомых ему пьес для гитары, написанных еще одним французом, Антуаном де Лойе, и также пожелал узнать что это за композитор. В словарях и энциклопедиях нужной информации не нашел, если не считать сведений о том, что де Лойе был современником Франсуа де Фоса и тоже военным. Полную его биографию отыскал в Париже, в Музее армии. Выяснил, что де Лойе, подобно Фосса, покинул Францию во время революции 1789 года: де Фосса уехал в Испанию и оттуда в Мексику, а следы де Лойе ведут в Австрию, Германию и, наконец, в российский Санкт-Петербург, где он прожил 10 лет при императорском дворе, получал высокое жалованье, на  родину вернулся после разгрома Наполеона. Сегодня благодаря поискам и публикациям Матании Оффи имена обоих композиторов стали известны гитаристам в любом уголке Америки, их произведения активно исполняются.

    В самом начале 1980-х годов Матания Оффи, заинтересовавшись историей гитары в России, пришел к выводу, что публикаций на эту тему, изданных по-английски, практически нет. Восполнить этот пробел было, с одной стороны, необходимо, с другой - невозможно без знания русского языка 

    - Я жил тогда в Бостоне, шесть месяцев брал уроки у бывшей москвички Людмилы Рошаль: штудировал учебники, учился писать, говорить. В конце курса она сказала, что мне нужна разговорная практика, так не желаю ли я познакомиться с прибывшей из Ленинграда молодой женщиной-музыковедом, зовут ее Маргарита, она хочет практиковаться в английском языке Мы с Маргаритой встретились, поговорили и вот уже двадцать два года не прекращается наша практика. Она мне очень много помогает, хотя основную часть работы я делаю сам: исследование, редактирование материала, составление макета, музыкальный набор, набор текста.

     В письмах своего кумира, французского поэта Блеза Сендрара бывший летчик, перешедший в издатели, вычитал фразу, запавшую ему в душу и память: Не так уж необходимы большой талант, обширные знания. Все, что действительно требуется, - это любовь к настоящему, любознательность, ощущение сопричастности.

    Движимый этой идеей, он часто выступает с лекциями о гитаре, написал сотни статей по истории этого инструмента, многие из них переведены на итальянский, испанский, французский, польский, японский, русский языки. Выпущенные им сборники сочинений для гитары и лютни практически каждый год бывают отмечены призами Всеамериканской ассоциации музыкальных издательств за оригинальность представленных материалов и высокое качество оформления. Одна лишь популярная серия Русская коллекция с маркой Editions Orphe'e на сегодняшний день насчитывает семь сборников, туда вошли не только произведения гитаристов, живших в XIX веке: Андрея Сихры, Александра Варламова, Михаила Высотского, Владимира Моркова, Николая Александрова, Семена Аксенова, Федора Циммермана, - но и наших современников: Владислава Успенского, Софии Губайдулиной, Никиты Кошкина, Сергея Орехова, Анатолия Ольшанского. По сборникам, выпущенным Матанией Оффи, музыканты во многих странах разучивают Квинтеты для гитары итальянского композитора и виолончелиста Луиджи Боккерини, жившего в XVIII веке. Среди последних публикаций - сочинения бразильца Роналдо Миранды, израильтянина Рубена Серуши, грузина Иосифа Барданашвили. С некоторых пор ему показались тесными прежние гитарные рамки, и он стал публиковать ноты для арфы, скрипки, фортепиано: Многие композиторы присылают мне свои рукописи, и если там встречается хорошая музыка, я ее включаю в сборник

    Недавно он был в Израиле и там в очередной раз встречался со своим бывшим студентом по классу гитары Эли Могеном. Для тех, кто не в курсе, даю краткую справку: Эли - внук Александра Скрябина, сын Ариадны Скрябиной и израильтянина Давида Кнута. Остальное доскажет Матания Оффи: Моей самой первой публикацией как издателя была его маленькая пьеса под названием Тема с вариациями, с тех пор он никогда ничего не писал, только выступал как концертирующий гитарист. Во время последней нашей встречи Эли заявил не без юмора, что считает себя весьма успешным композитором: ведь сто процентов его произведений были опубликованы

    - Знакомо ли вам состояние творческого простоя - когда нечем заняться, нечего издавать и вы сидите без дела?

    - Ни-ко-гда! Я мечтаю об этом, мечтаю! У меня проектов накопилось минимум на семь лет вперед. Конечно, я не работаю 24 часа в сутки, ну, скажем восемнадцать. Чтобы заняться любимым делом, я и на пенсию вышел в 56 лет, а не в 60, как все пилоты

    - Вообще-то на пенсию выходят, чтобы копаться в саду, возиться с внуками, а если есть на что - ездить в круизы по миру

    - Это не для меня. Ненавижу быть туристом.

    - Сами часто берете инструмент в руки?

    - Каждый день. Разбирая рукописи, которые собираюсь издать, играю на шестиструнной гитаре. Все мои нотные сборники для шести струн: для семи - никто не покупает. Зато вечером играю в свое удовольствие на семиструнной. Не спрашивайте, что меня к ней притягивает. Возможно, что-то такое в крови

    - Кстати, чем можно объяснить застарелый антагонизм между шести- и семиструнниками?

    - Это проблема, которой я бы хотел посвятить свою очередную книгу! Совершенно не понятна причина такой вражды, а ведь ей от роду не одна сотня лет. Дело в том, что гитара попала в Россию в конце XVIII века из Англии, однако вышло так, что она стала выразительницей российского духа. А шестиструнная гитара инструмент чисто западный. Так что разногласия между семи- и шестиструнниками отражают спор славянофилов с западниками на тему у какой гитары строй лучше. На мой взгляд, спор дурацкий: семиструнная гитара лучший инструмент для музыки, написанной специально для нее, то же самое относится к шестиструнной.

    ...Несколько лет назад Матания Оффи решил восстановить незаслуженно поруганный авторитет семиструнной гитары. И сейчас благодаря ему в Америке появилось немало музыкантов, которые заинтересовались этим инструментом. Я был в Мексике, прочитал цикл лекций на эту тему, потом сам немножко играл, и получилось не так уж плохо для пожилого человека, который тридцать лет не выступал перед публикой.

    На мой провокационный вопрос: Зачем вам эти хлопоты в ваши не столь уж молодые годы? Матания Оффи ответить не успел, за него это сделала супруга - Маргарита Львовна Мазо, профессор музыковедения Университета штата Огайо:  

    - Ему всегда требовалось добраться до истины. Вообще-то он был рожден, чтобы стать детективом, и лишь по чистой случайности ударился в музыку.

    Ничего не имею против сыскной полиции, но жалеть, что ее ряды не пополнились еще одним сотрудником, не собираюсь. Музыканты мне как-то ближе. А также историки-музыковеды, которые отлетали свое в авиации, но так и не приземлились ради спокойной жизни пенсионера.

    Валерий САНДЛЕР.